Началось все немного странно: мне позвонила женщина, представившись по рекомендации наших общих знакомых, и сразу же стала умолять ни в коем случае не отказывать ей, «протянуть руку помощи», взяв её сына в психотерапию. Меня несколько озадачило и даже насторожило, что запрос исходит не от самого клиента, а от его семьи, но вскоре выяснилось, чем он был обоснован — до меня несколько психологов уже отказались от работы с этим молодым человеком.
Сложный клиент
Максима, которому на тот момент был 21 год, можно было однозначно отнести к категории сложных клиентов. У него был подтверждённый диагноз «депрессия» и «шизотипическое расстройство», с которыми он пытался бороться примерно год. Этот диагноз был поставлен довольно давно, но болезнь начала активно проявляться несколько лет назад. В момент, когда его мама мне звонила, сам Максим находился в состоянии тяжелой депрессии и готовился к выписке из стационара после неудавшейся попытки суицида (вовремя заметили и оперативно вмешались).
После личной встречи с Максимом мне еще больше стало понятно, насколько он был «тяжелый». Как и бывает при таком заболевании, молодого человека вообще ничто не интересовало, в том числе, и сама жизнь. И еще он периодически переставал пить таблетки — просто забывал о них, то есть, нарушения памяти тоже имели место. О каком-либо клиентском запросе с его стороны речи вообще не могло быть: для начала Максиму нужно было просто выжить в прямом смысле этого слова.
Сотрудничество с психиатром
Первое, что я сделала, — это, естественно, созвонилась с его лечащим врачом-психиатром, и мы договорились о сотрудничестве. Это очень важный момент: во-первых, к работе с пациентом с психиатрическим диагнозом может быть допущен только клинический психолог, и он должен согласовывать все свои действия и подходы с психиатром. В таких ситуациях, как у Максима, необходимо с удвоенной силой помнить о главном принципе – «Не навреди».
Медленная кропотливая работа
И началась наша медленная кропотливая работа. Прежде всего, нужно было наладить процесс приёма препаратов, необходимых в его состоянии, и каждая таблетка, принятая вовремя, уже становилась нашей маленькой победой.
Больше всего времени заняло постепенное возвращение Максиму навыков самообслуживания, когда каждая элементарная бытовая задача требовала от него невероятных усилий.
Затем мы потихоньку начали учиться справляться с состоянием. Мы шли маленькими шагами, день за днём, возвращая его к жизни.
Раппорт как основа контакта
Пригодился весь мой опыт многолетний опыт и знания, полученные за годы разных обучений, и особенно помог опыт раппорта и ведения, который мы тщательно отрабатывали на курсе НЛП Практик Надежды Владиславовой.
Раппорт – это технология установления доверия с партнером на уровне бессознательного, и она работает, независимо от того, имеет клиент психиатрический диагноз или нет.
Раппорт состоит из двух частей – пристройки и ведения. Пристройка – вхождение в глубокий контакт со своим клиентом, вызывание доверия по отношению к себе на уровне бессознательного. А ведение – это уже незаметное воздействие на состояние клиента.
Ведение невозможно без присоединения. Но присоединение без ведения, особенно с таким сложным клиентом как Максим – это уже большой риск для самого психолога: ведь мы тоже всего лишь люди, и у нас всегда есть шанс попасть под чье-либо воздействие и прочувствовать в полной мере на собственной шкуре состояние этого человека. И жизненно важно – самой не застрять в этом тяжелейшем состоянии, для чего необходимо держать внутренний «маячок» и помнить, кто в этом танце на двоих ведущий, а кто – ведомый. В противном случае, психолог и своему клиенту не поможет, и самого его потом кому-то придется «откачивать».
Слава Богу, во время курса НЛП Практик Надежда основательно натренировала нас в раппорте, и это всегда позволяло мне и позволяет по сей день, будучи в глубоком контакте со всеми своими клиентами, в то же время сохранять здоровую дистанцию, гарантирующую благополучие самого психолога.
Работа с любым клиентом и пациентом должна происходить в раппорте. Методики и подходы могут быть разными, но присоединение и ведение – это альфа и омега при любом из них.
Маленькие победы
Но вернусь к Максиму. Уже через месяц работы я услышала от него слова, о которых я, как специалист, могла только мечтать: "Я чувствую себя реальным!"
Его лечащий психиатр, со своей стороны, тоже отметил значительные улучшения в состоянии своего пациента. Он сказал, что через пару месяцев нашей работы у него появилась критика по отношению к своему состоянию, что всегда значительно повышает шансы на успех и свидетельствует о серьёзном продвижении в нужном направлении.
Возвращение к жизни
Максим постепенно учился жить заново. Примерно через три месяца его оставили мысли о самоубийстве, и он по-настоящему нацелился на жизнь. Это была грандиозная победа, но еще далеко не финал.
Когда Максим научился не просто жить, а справляться с неизбежными с его заболеванием «откатами» назад, переносить приступы депрессии и апатии, научившись воспринимать их не как окружающую реальность, а как особенности своего состояния, когда он понял, что, несмотря на приступы, можно не терять интереса к жизни и продолжать идти вперед, потому что жить — это хорошо и приятно, мы перешли к следующему этапу — его социализации.
И ещё около полутора месяцев ушло на то, чтобы помочь Максиму выстроить его социальную жизнь.
Результаты
Сегодня жизнь Максима — это уже не хрупкий росток, который нужно бережно взращивать в оранжерейных условиях кабинета психолога, а настоящий сад, полный красок и звуков. Он восстановился в своем университете, где его с нетерпением ждали не только учебники, но и друзья-однокурсники. Теперь ходит на дискотеки и танцует. У него появился интерес к девушкам, и Максим пробует налаживать с ним отношения.
Почему этот опыт важен
Почему мне так дорог этот опыт? Потому что он говорит о том, что даже с серьезным психиатрическим диагнозом, когда, к сожалению, не приходится говорить о возможности полного выздоровления человека, Максим научился жить с тем, что стало частью его жизни. И еще он научился идти вперёд, находя поводы для положительных эмоций в каждом новом дне.
Благодарность маме Максима
Отдельный низкий поклон уважаемой маме Максима. Несмотря на его тяжелейшее состояние и суицидальные попытки, несмотря на неблагоприятные прогнозы докторов в стационаре, она не сдавалась и продолжала бороться за сына.
При диагнозе Максима невозможно точно сказать, насколько стабильна его ремиссия, но сейчас он живет – значит, это в принципе возможно, и для нас всех это уже великая радость. Молодой человек на данном этапе сам заинтересован в стабильности своего состояния, мама ему в этом помогает, они остаются на связи с его лечащим психиатром со мной.