Три вещи, которые тело помнит, а мы забыли.

Раннее утро. Она выходит из дома — красивая, собранная, точно по расписанию, видит зеленый газон, ещё мокрый от росы, — и на долю секунды у нее мелькает сумасшедшая мысль: вот бы сейчас скинуть туфли и пройтись по траве босиком. Мелькает — и тут же гаснет. Времени нет… как я потом с мокрыми ногами туфли надену… да и вообще — что за детский сад… Она садится в машину. В зеркало заднего вида она с грустью смотрит на зеленый газон, который остается позади.

Тело помнит, как много всего можно почувствовать кожей. Тёплый песок, который проходит между пальцами, когда мы идем вдоль реки. Шершавую кору старого дерева, когда мы проводим по нему ладонью. Гладкий бок керамической чашки, так приятно согревающей руки после, когда мы приходим в дом с мороза. Прохладную морскую воду, которая обнимает и несет нас на себе. Мягкую шерсть кота, уютно устроившегося рядом. Запах свежих простыней, когда мы засыпаем в своей кровати.

А она весь день почти ничего не касается по-настоящему. Руль, ноутбук, экран телефона, дверные ручки. Всё функциональное, всё гладко-одинаковое. Дотронуться до чего-то просто ради удовольствия — задержать ладонь на нагретом солнцем камне, провести рукой по колосьям у дороги, зарыться пальцами в песок — кажется странным, нелепым, да и вообще ей не до того: она ведь, как всегда, по делу куда-то идёт, а не просто так. Ей и не вспомнить, когда в последний раз приходилось к чему-то прикасаться не по необходимости, а просто потому, что это приятно. И кожа, которая создана именно для того, чтобы ощущать целый мир, чтобы потом рассказывать нам о нем, за день не чувствует почти ничего.

Тело хорошо помнит, что дышать можно полной грудью. Тот самый вдох, от которого сами собой расправляются плечи, — он может спонтанно случиться у моря, на вершине холма, куда мы всё-таки поднялись. Мы можем неожиданно захотеть глубоко подышать ранним утром у распахнутого окна. Тело помнит запах хвойного леса после дождя, солёный морской воздух, свежесть, которая приходит вместе с грозой. Вдох и выдох, после которых внутри становится просторно и как будто спокойно.

А она обычно дышит вполсилы, — коротко и поверхностно, —как человек, который весь день собран, ходит с прямой спиной и всё держит под контролем, — ему просто не до дыхания. Ведь полноценные вдох и выдох требует приостановиться хотя бы на секунду, а она к паузам не привыкла, потому что слишком многое на ней держится: стоит только расслабиться — и всё посыплется. Так ей кажется. И тело весь день получает воздух по чуть-чуть, ровно столько, чтобы хватало на дела. А чтобы хватило на радость — почти никогда.

Тело помнит вкус. Настоящий, во всей его полноте: первая сочная клубника в начале лета, ещё тёплая от солнца. Кусок свежеиспеченного хлеба, еще горячего, с хрустящей корочкой. Шоколад, который медленно тает во рту. Кофе, неспешно выпитый маленькими глотками, а не залпом на ходу.

Ест она правильную пищу и довольно быстро. Полезный салат — в перерыве между двумя задачами. Обед — не отрываясь от переписки, иногда толком не осознавая, что там на тарелке. Она уже давно выбирает еду головой: что полезнее, что легче, что не повредит фигуре, что даст больше энергии. И уже почти никогда не для того, чтобы просто порадоваться какому-то вкусу. А ведь тело помнит эту радость. Оно всё ещё умеет замирать, чтобы лучше этот вкус прочувствовать — ему просто давно не давали такой возможности.

Но для других она охотно и с удовольствием это организует, причем постоянно: покупает домой самые спелые фрукты и ставит их в красивую вазу. Она замечает, как замер от восторга ребёнок, впервые войдя в море, и радуется за него. Она включает дома музыку, чтобы было уютно, следит, чтобы у близких было свежее бельё. Она раздаёт эту радость всем, кто находится с ней рядом, — и только самой себе оставляет узкий краешек: я потом, мне сейчас некогда, да и вообще это для меня не так важно. Как будто чувствовать и наслаждаться предназначено кому угодно, только не ей.

А между тем, прикосновение, дыхание, вкус — это и есть самый простой язык, на котором тело сообщает нам, что мы живы. Что мы не «функционируем», не «держимся», а именно живём. Дети знают этот язык в совершенстве — поэтому они и радуются так бурно каждой луже, каждой ягоде, каждому тёплому камню. И мы тоже храним этот язык глубоко внутри себя как глубоко спрятанное сокровище.

Хорошая новость в том, что телу не нужно ничему этому заново учиться Достаточно всего лишь один раз позволить себе разуться и пройтись по траве, подышать полной грудью у открытого окна, съесть ягоду медленно, успев до конца ощутить её вкус, и живость начнет постепенно возвращаться.

Так что попробуйте. Не ради пользы, не ради формы, не ради примера кому-то — просто потому, что это приятно и это ваша жизнь. Снимите туфли, походите по траве. Задержите ладонь на чём-то тёплом. С наслаждением съешьте то, что вам по-настоящему нравится, и никуда при этом не торопитесь.

А что хорошего помнит ваше тело — из того, что вы давно себе не позволяли?

Спросите об этом себя сегодня и слушайте ответ самого тела.

По всем вопросам, связанным с обучениям на наших программах, обращайтесь в нашу Службу заботы.