В работе психолога и НЛП-Тренера очень важно видеть не только внешнюю проблему, с которой приходит человек, но и всю систему отношений, внутри которой эта проблема возникла. Особенно это касается детского буллинга. Потому что в таких ситуациях мы почти никогда не имеем дело только с агрессией сверстников. Очень часто за этим стоят неумение защищать границы, хроническая растерянность перед давлением, отсутствие навыков коммуникации и семейные сценарии, которые незаметно передаются от взрослых к детям.
Пример замечательной работы психолога и нашего НЛП-Тренера Юлии Селивановой (Telegram).
В этой работе очень хорошо видно, как меняется ситуация, когда помощь получает не только ребёнок, но и вся семейная система. Ниже привожу описание кейса словами Юлии.
Яд системного буллинга
Ко мне обратилась мама двенадцатилетней девочки с запросом из-за школьного буллинга. При этом внешне ситуация не выглядела катастрофической. Не было тяжёлых избиений, откровенной жестокости или открытого преследования всей школой. Но жизнь ребёнка систематически отравляли насмешки, уколы, провокации и мелкие нападения.
И в этом как раз заключался главный яд ситуации: атаки были не слишком сильными, зато постоянными. День за днём они подтачивали состояние девочки, формируя тревожность, напряжение и ощущение собственной уязвимости.
В процессе работы довольно быстро стало понятно, что Марина совершенно не умеет реагировать на манипуляторов. Обычно она либо молчала и терпела, либо в какой-то момент резко взрывалась и кидалась в драку. То есть между беспомощностью и агрессией у неё практически не существовало промежуточных вариантов.
Чуть позже проявился ещё один важный слой ситуации. Оказалось, что мама сама не умеет защищать собственные границы. В сложных разговорах она терялась, не понимала, как правильно реагировать на давление и манипуляции, всеми силами старалась избегать конфликтов. И стало очевидно: у девочки просто не было перед глазами живого примера спокойной и уверенной самозащиты.
Работа продолжалась около двух месяцев. Этот случай был для меня достаточно необычным, потому что двенадцатилетнюю Марину я взяла в онлайн-формате — обычно с детьми и подростками я предпочитаю работать очно. Но здесь было жёсткое условие: в терапию идёт не только ребёнок, но и мама. В результате получился своеобразный тройственный альянс.
Уже после первых встреч Марина начала осваивать один из ключевых навыков, которому я сама когда-то училась у Надежды Владиславовой ещё 25 лет назад на курсе НЛП ПРАКТИК отделять себя от травмирующей ситуации и регулировать собственное состояние вместо мгновенного эмоционального провала в обиду, страх или ярость.
А дальше мы с Мариной постепенно начали подключать практики осознанной коммуникации, понимание законов общения, которые я изучала на КУРСАХ КОММУНИКАЦИИ Надежды, вместе с конкретными техниками антиманипуляции. И довольно скоро девочка стала спокойно справляться с нападками.
Но самым важным оказался даже не сам факт резкого уменьшения нападок: их действительно стало значительно меньше, можно даже сказать, что они практически сошли на нет. Гораздо ценнее было другое: Марине постепенно перестало быть внутренне необходимо постоянно обороняться.
Параллельно с навыками коммуникации у неё укреплялось ощущение собственной ценности, устойчивости и права занимать своё место. И в какой-то момент изменилось само поле отношений вокруг неё. На неё просто стало сложно нападать.
После завершения терапии прошло уже несколько месяцев, и эффект остаётся устойчивым. Более того, как позже выяснилось через общих знакомых, мама с большим теплом рассказывала о результатах нашей с Мариной работы.
И это неудивительно, потому что серьёзные изменения произошли не только у дочери, но и у самой мамы. Ведь на наших занятиях мама тоже училась саморегуляции, законам коммуникации и навыкам защиты границ. А когда меняется состояние взрослого, меняется состояние ребёнка и вообще всей семейной системы.
Этот случай очень точно показывает, что настоящая работа с буллингом — это не обучение ребёнка «правильно отвечать на агрессию». Причина чаще всего намного глубже.
Когда у человека появляется внутренняя устойчивость, способность различать манипуляции, регулировать собственное состояние и спокойно обозначать свои границы, меняется не только его реакция на агрессию, но и сама его позиция в отношениях с миром.
Именно поэтому профессиональная работа с такими ситуациями должна быть направлена не только на защиту от давления, но и на формирование внутренней устойчивости, зрелой коммуникации и устойчивого ощущения собственной ценности. Именно такую глубокую и системную работу мы и видим в кейсе Юлии Селивановой.