— На меня периодически накатывают приступы стыда. Это тяжело. Я сейчас живу вроде бы нормально. И семья считает меня хорошим человеком и правильным мужем и отцом. Но это не так!
Небольшая предыстория
Андрею 36 лет. Это обаятельнейший молодой человек — высокий блондин с правильными чертами лица и спортивным телосложением. Приятный в общении, элегантный и щедрый. Всё время обучения он постоянно приносил для всех шоколадные конфеты к чаю, остроумно пикировался и шутил с мужским составом группы — в общем, был всеобщим любимцем.
На самом первом круге, когда наши участники еще только знакомилась и определялась со своими запросами, Андрей заявил проблему с вечным прессингом времени — «По работе успеваю много, но иногда кажется, что не успеваю дышать. Постоянно живу под прессингом недоделанных задач, не могу остановиться даже в выходные. Хочу расслабиться и не могу».
И вот в один из последних дней курса, когда уровень доверия в группе, как обычно, зашкаливает, Андрей вдруг решается выйти ко мне на демонстрацию техники «Изменение личностной истории» с темой частых приступов невыносимого стыда. Работа на Линии жизни — это та самая работа, на которую участники курса, согласно нашим правилам, приносят мне запросы «20 баллов из 10-ти возможных», если таковые имеются.
На самом первом круге, когда наши участники еще только знакомилась и определялась со своими запросами, Андрей заявил проблему с вечным прессингом времени — «По работе успеваю много, но иногда кажется, что не успеваю дышать. Постоянно живу под прессингом недоделанных задач, не могу остановиться даже в выходные. Хочу расслабиться и не могу».
И вот в один из последних дней курса, когда уровень доверия в группе, как обычно, зашкаливает, Андрей вдруг решается выйти ко мне на демонстрацию техники «Изменение личностной истории» с темой частых приступов невыносимого стыда. Работа на Линии жизни — это та самая работа, на которую участники курса, согласно нашим правилам, приносят мне запросы «20 баллов из 10-ти возможных», если таковые имеются.
Андрей продолжает:
— На самом деле, я за жизнь совершал много всякого, в чем стыдно признаваться. И когда оно накатывает, меня как будто кто-то посылает в нокдаун. Это физически больно и неприятно до тошноты. И я с этим живу. Когда много работы, то вроде забываю. Но как только ее меньше и прессинг чуть ослабевает, на меня это опять начинает накатывать. Может прямо под душем накатить или когда в машине еду.
Т. — Андрей, если я тебя правильно понимаю, ты сейчас испытываешь некое сожаление и, возможно, где-то даже местами и раскаяние, когда думаешь об этом?
К. — Да… — Андрей выдыхает и чуть расслабляется, — именно раскаяние. И сейчас я много бы отдал, чтобы этого стыда не было.
Т. — Как я понимаю, ты сейчас, из позиции своего нынешнего возраста и опыта, разглядываешь какие-то эпизоды из твоего прошлого опыта?
К. — Да, и вижу там много такого, чего не хочетсявидеть. Не могу понять. Я тогда был как будто совсем другим человеком.
Т. — Ты сейчас пытаешься сравнивать себя тогдашнего и себя нынешнего?
К. — Да. Я тогда был идиотом и полной скотиной. Стыдно, что многие относились ко мне лучше, чем я заслуживал. Но они просто многого обо мне не знали.
Т. — То есть, ты убежден, что просто обязан всегда-всегда и в любых ситуациях совершать исключительно такие поступки, которыми можно только гордиться? И еще ты убежден, что просто обязан полностью совпадать с представлениями о тебе людей, которые хорошо к тебе относятся?
Андрей впервые усмехнулся.
К. — Да нет, пожалуй, не обязан. Скорее я хочу знать, где я совершал самые большие ошибки, и больше никогда так не поступать. Но я боюсь думать в ту сторону, потому что там слишком стыдно и больно.
Т. — То есть, ты сейчас озвучил свое намерение: несмотря на стыд и боль, посмотреть в ту сторону, чтобы настроить в себе некий личный камертон, который тебе сигналит что-то вроде «приемлемо/неприемлемо», «допустимо/недопустимо», который работает и с прошлым, и настоящим и с будущим?
К. — Да! Именно этого я и хочу, точно. И еще я хочу попросить прощения у тех, перед кем я сильнее всего виноват, и потом с этим камертоном выстроить будущее.
Т. — Мы можем считать это твоим запросом на нашу работу прямо сейчас? «Попросить прощения у всех, перед кем сильнее всего виноват, и потом, с помощью твоего камертона, строить свое будущее?
К. — Да. Конечно.
Дальше мы около двух часов работали с Андреемна его Линии жизни, ходили в прошлое, где, как оказалось, он очень давно испытывал потребность у многих попросить прощения.
У приятелей в детском саду, игравших со спичками, которых он «сдал» воспитательнице — не для того, чтобы не случилось пожара, а просто ему было интересно, как воспитательница отреагирует.
У хомяка, которого он швырнул на пол за то, что тот его укусил до крови за палец, после чего хомяк умер через два дня.
У птицы, которую он случайно выпустил из клетки, а потом ловил по комнате с полотенцем, отчего повредил ей крыло, и птица тоже не выжила.
У пса хаски, которого он в подростковом возрасте порой сильно бил поводком за непослушание, а тот даже не огрызался.
Истории с животными, которые мы проходили одну за другой, вызывали у Андрея сильные эмоции, и он плакал, как ребенок.
Потом мы просили прощения у школьнойучительницы, на которую он со своими одноклассниками-подростками рисовал разного рода непристойные карикатуры.
У приятелей, которых он за их спиной высмеивал с другими приятелями — просто, «чтобы поржать».
У своих покойных родителей, которым он редко и неохотно помогал с покупками и по хозяйству.
У парня из параллельного десятого класса, у которого он на дискотеке увел из-под носа девушку, которая тому нравилась, — просто так, из спортивного интереса.
У еще одной девушки, которую он увлек «чисто на спор», и ее дальнейшая судьба его тогда не интересовала.
Просил, наконец, прощения и у своей жены — за измену.
Каждому персонажу Андрей говорил, что ему стыдно и что он сожалеет о том, что так поступил. Это было конгруэнтно и искренне, — без всякого сомнения. Он тот опыт действительно честно проживал. И каждый раз, когда его прощали — а егопрощали все, даже хомяк и птица, — он испытывал благодарность и огромное облегчение. Каждому он обещал, что никогда больше так не поступит, спрашивал, что он может сделать для него (для нее) прямо сейчас. Животных мы отправиляли в их «рай для хомячков», «рай для птиц», «рай для собак"(хаски уже, по старости, не было в живых). Девушек и юношей — каждого по отдельности — мы отправляли в самые гармоничные отношения и видели их счастливыми, успешными, семейными. Учительнице подарили большущий букет цветов с открыткой и уютный домик с садиком.
У приятелей в детском саду, игравших со спичками, которых он «сдал» воспитательнице — не для того, чтобы не случилось пожара, а просто ему было интересно, как воспитательница отреагирует.
У хомяка, которого он швырнул на пол за то, что тот его укусил до крови за палец, после чего хомяк умер через два дня.
У птицы, которую он случайно выпустил из клетки, а потом ловил по комнате с полотенцем, отчего повредил ей крыло, и птица тоже не выжила.
У пса хаски, которого он в подростковом возрасте порой сильно бил поводком за непослушание, а тот даже не огрызался.
Истории с животными, которые мы проходили одну за другой, вызывали у Андрея сильные эмоции, и он плакал, как ребенок.
Потом мы просили прощения у школьнойучительницы, на которую он со своими одноклассниками-подростками рисовал разного рода непристойные карикатуры.
У приятелей, которых он за их спиной высмеивал с другими приятелями — просто, «чтобы поржать».
У своих покойных родителей, которым он редко и неохотно помогал с покупками и по хозяйству.
У парня из параллельного десятого класса, у которого он на дискотеке увел из-под носа девушку, которая тому нравилась, — просто так, из спортивного интереса.
У еще одной девушки, которую он увлек «чисто на спор», и ее дальнейшая судьба его тогда не интересовала.
Просил, наконец, прощения и у своей жены — за измену.
Каждому персонажу Андрей говорил, что ему стыдно и что он сожалеет о том, что так поступил. Это было конгруэнтно и искренне, — без всякого сомнения. Он тот опыт действительно честно проживал. И каждый раз, когда его прощали — а егопрощали все, даже хомяк и птица, — он испытывал благодарность и огромное облегчение. Каждому он обещал, что никогда больше так не поступит, спрашивал, что он может сделать для него (для нее) прямо сейчас. Животных мы отправиляли в их «рай для хомячков», «рай для птиц», «рай для собак"(хаски уже, по старости, не было в живых). Девушек и юношей — каждого по отдельности — мы отправляли в самые гармоничные отношения и видели их счастливыми, успешными, семейными. Учительнице подарили большущий букет цветов с открыткой и уютный домик с садиком.
А затем мы простроили будущее Андрея на Линии жизни.
Камертон, определяющий, «что допустимо, а что нет», теперь не был ему нужен. Ведь Андрей, на самом деле, уже довольно давно жил в соответствии со своими новыми ценностями: из нашей работы было понятно, что даже измена жене на начальном этапе их «супружеской притирки"была скорее отголоском из прошлого, с которым онпо полной программе прояснил отношения в своей работе на Линии жизни.
Получается, проблема Андрея состояла не в повышенной рабочей загрузке, как он изначально думал, а в том, что он уже был другим, а его прошлое — нет. И оттого оно постоянно присутствовало как фон и периодически заставляло испытывать то самое чувство стыда.
Постоянное заваливание себя дополнительной работой было Андрею необходимо, чтобы чем-то его заглушить, но это помогало только частично.
Получается, проблема Андрея состояла не в повышенной рабочей загрузке, как он изначально думал, а в том, что он уже был другим, а его прошлое — нет. И оттого оно постоянно присутствовало как фон и периодически заставляло испытывать то самое чувство стыда.
Постоянное заваливание себя дополнительной работой было Андрею необходимо, чтобы чем-то его заглушить, но это помогало только частично.
Через какое-то время после нашей работы Андрей сказал, что, возможно, впервые в жизни ощущаетвнутри себя полный покой и равновесие.
В оставшиеся несколько дней нашего курса НЛП Практик мы могли наблюдать и его внешние изменения: он стал чуть менее заводным и чуть более молчаливым, ушло его постоянное легкое напряженное — раньше все думали, что это из-за его работы. В нем как будто появилось больше внутренней глубины и расслабленности. Конфеты он по-прежнему приносил, но теперь старался ставить их на стол незаметно, а не срочно звать всех попробовать, как это вкусно.
ПОЧЕМУ ПОРОЙ НАКАТЫВАЕТ СТЫД ЗА ПРОШЛЫЕ ГРЕХИ
Слово «грех» переводится с греческого языка как «ошибка», «промах».
В античном и раннехристианском контексте оноозначало потерю верного направления, несовпадение с собой и с истиной, а не «совершение злодеяния». Иначе говоря, грех — не столько моральная категория, сколько экзистенциальная неточность.
Соответственно, дело других людей — не «карать» того, кто сожалеет и раскаивается, а возвращать его к точности.
В античном и раннехристианском контексте оноозначало потерю верного направления, несовпадение с собой и с истиной, а не «совершение злодеяния». Иначе говоря, грех — не столько моральная категория, сколько экзистенциальная неточность.
Соответственно, дело других людей — не «карать» того, кто сожалеет и раскаивается, а возвращать его к точности.
Кстати, значение слова «покаяние» — это никакая не вина и не самобичевание, а всего лишь «поворот», «изменение направления движения». В контекстепонятия «греха» в его изначальном переводе, покаяние — это «возвращение обратно к цели».
Опыт, пережитый Андреем, был для него важным этапом интеграции прошлой жизни и с собой-нынешним.
Надо сказать, что такие «накаты» чувства стыда, как правило, не происходят, когда человек слаб: они как раз происходят только тогда, когда человек достаточно внутренне окреп, чтобы выдержать о себе правду.
Надо сказать, что такие «накаты» чувства стыда, как правило, не происходят, когда человек слаб: они как раз происходят только тогда, когда человек достаточно внутренне окреп, чтобы выдержать о себе правду.
Стыд всплывает не тогда, когда мы совершаем ошибки, а тогда, когда мы перестаём быть теми, кто их совершал.
На более раннем этапе жизни Андрей не мог увидеть со стороны, что он делал: он жил непосредственно внутри тех событий — познавал, боролся, самоутверждался, доказывал, выживал, защищался, искал себя. На более позднем и более осознанном этапе жизни у него появилась некоторая дистанция от того опыта и более ясный и зрелый взгляд на вещи. В тот момент его психика и сказала: «ОК, теперь тебе можно это увидеть».
Почему приступы стыда часто ощущаются как «нокдаун»?
Потому что стыд — телесная эмоция, и он действительно «бьёт» не по мыслям, а по груди, солнечному сплетению, дыханию. Это стыд идентичности: «Как я мог быть таким?», «Как я могла быть такой?»
И здесь важно понимать тонкое различие между виной и стыдом: вина — про поступок, стыд — про образ себя.
Испытывая стыд, человек не думает, «Я сделал/а плохо», а чувствует: «Я был/а какой-то не такой (какая-то не такая)»
Самое лучшее, что можно в таких случаях сделать, — взять себя-прошлого за руку и сказать: «Я — это ты, но просто позже». Это снимает главный яд стыда — одиночество во времени, и это — высший уровень самоподдержки.
Возможно, у нас в прошлом было достаточно эпизодов, когда мы не жили стерильно, но зато позволяли себе быть живыми.
Да, это больно и неприятно, когда временами «накатывает» стыд:. Но проблема была бы куда серьезнее, если бы не накатывало вообще — это означало бы, что у нас отлично работает защитный механизм вытеснения.
Стыд по поводу прошлого — это не сигнал «я плохой/ая»: это сигнал: «Я стал другим», «Я стала другой».
И каждый вспоминающийся при этом эпизод — он не для самообвинения, а для спокойного осознания: «Я больше так не живу». Так, мы пересматриваем старые фотографии не для того, чтобы себя за что-то наказывать, а чтобы все их разложить по полочкам.
Испытывая стыд, человек не думает, «Я сделал/а плохо», а чувствует: «Я был/а какой-то не такой (какая-то не такая)»
Самое лучшее, что можно в таких случаях сделать, — взять себя-прошлого за руку и сказать: «Я — это ты, но просто позже». Это снимает главный яд стыда — одиночество во времени, и это — высший уровень самоподдержки.
Возможно, у нас в прошлом было достаточно эпизодов, когда мы не жили стерильно, но зато позволяли себе быть живыми.
Да, это больно и неприятно, когда временами «накатывает» стыд:. Но проблема была бы куда серьезнее, если бы не накатывало вообще — это означало бы, что у нас отлично работает защитный механизм вытеснения.
Стыд по поводу прошлого — это не сигнал «я плохой/ая»: это сигнал: «Я стал другим», «Я стала другой».
И каждый вспоминающийся при этом эпизод — он не для самообвинения, а для спокойного осознания: «Я больше так не живу». Так, мы пересматриваем старые фотографии не для того, чтобы себя за что-то наказывать, а чтобы все их разложить по полочкам.
Маленькая рекомендация. Если случается, что нас «накрывает», можно сказать себе: «Я не мог/латогда знать того, что знаю сейчас».
Это ключевая фраза против ретроспективной жестокости к себе. Она помогает нам вспомнить реальный контекст прошлого, а не пытаться судитьего из будущего.
А люди, которые вообще никогда не испытывают стыда, — это либо люди с сильными механизмами защиты, либо еще не выросшие, либо никогда не осмеливавшиеся жить по-настоящему.
Итак, помним: если стыд «накатывает», с нами всё в порядке. Это нормальный этап интеграции: не стоит туда возвращаться, чтобы переживать это снова, но и не следует убегать оттуда. Мы просто спокойно забираем свое прошлое с собой — такое, какое есть. Если относиться к своему чувству стыда именно так, то его накаты со временем станут мягче и реже.
И еще всегда важно помнить: «Я — тот, кем я стал, — родился именно из того человека, за которого мнетеперь бывает стыдно». «Я — такая, какой я стала, — родилась именно из той женщины, за которую мне иногда стыдно».
Они не враги. Они — одна жизнь.
На наш НЛП Практик идут только те, кто готовсерьезно вложиться в себя, в свое настоящее и будущее.
Он проходит 3 раза в год, расписание всегда открыто заранее.
По всем вопросам обращайтесь в нашу Службу заботы
Итак, помним: если стыд «накатывает», с нами всё в порядке. Это нормальный этап интеграции: не стоит туда возвращаться, чтобы переживать это снова, но и не следует убегать оттуда. Мы просто спокойно забираем свое прошлое с собой — такое, какое есть. Если относиться к своему чувству стыда именно так, то его накаты со временем станут мягче и реже.
И еще всегда важно помнить: «Я — тот, кем я стал, — родился именно из того человека, за которого мнетеперь бывает стыдно». «Я — такая, какой я стала, — родилась именно из той женщины, за которую мне иногда стыдно».
Они не враги. Они — одна жизнь.
На наш НЛП Практик идут только те, кто готовсерьезно вложиться в себя, в свое настоящее и будущее.
Он проходит 3 раза в год, расписание всегда открыто заранее.
По всем вопросам обращайтесь в нашу Службу заботы
